Каспийский вестники.Шахматные компьютеры: от первых программ до нейросетей и битвы с человеком

Когда Клод Шеннон в 1950 году опубликовал работу «Программирование компьютера для игры в шахматы», это выглядело скорее философским манифестом, чем техническим руководством. Компьютеры тогда едва справлялись с арифметикой, а тут — сложнейшая игра, требующая интуиции, стратегии, даже какой-то «творческой искры». Но Шеннон не просто рассуждал — он предложил два подхода: грубый перебор всех возможных ходов и более изощрённую стратегию с оценкой позиций. Первый путь вел в тупик — даже сейчас мощности не хватит, чтобы просчитать шахматы до конца. Второй оказался дорогой, по которой и пошли. Примерно так же сегодня требуют расчёта и ставки на шахматы — интуиция важна, но без стратегии далеко не уедешь.

Первые программы играли хуже любителя. Легендарная «Kaissa», разработанная в СССР в 1967-м, побеждала лишь потому, что противники тоже ошибались. Но уже в 70-х компьютеры начали обыгрывать сильных шахматистов — правда, в молниеносных партиях, где человеку некогда думать. Настоящий перелом случился в 1997-м, когда Deep Blue побил Гарри Каспарова. Это была не просто победа железа над нейронами — это был крах старой веры в то, что машина не сможет мыслить. Хотя, конечно, Deep Blue не мыслил — он считал. Но считал так быстро, что это уже не имело значения.
Нейросети в шахматах: когда алгоритмы научились блефовать

Если Deep Blue был бульдозером, ломающим стену перебором вариантов, то AlphaZero (2017) оказался ниндзя — быстрым, точным и непредсказуемым. В отличие от классических программ, он не знал ни дебютных наработок, ни эндшпильных таблиц. Его обучали с нуля, гоняя в миллиардах партий против самого себя. И через четыре часа он уничтожил Stockfish — один из сильнейших движков, который опирался на вековую шахматную мудрость.

Феномен AlphaZero — не в том, что он сильнее. А в том, как он играет. Он жертвует материал за инициативу так, будто читал Таля. Он строит позиционное давление, словно пересмотрел все партии Капабланки. Он не вычисляет — он чувствует. Или, точнее, имитирует это чувство с такой убедительностью, что гроссмейстеры разбирают его партии как произведения искусства. Современные гибриды вроде Leela Chess Zero или Stockfish NNUE используют уже гибридный подход — нейросети плюс классический перебор. Но будущее явно за алгоритмами, которые не просто считают, а понимают. Или делают вид, что понимают. Что, впрочем, для шахмат одно и то же.
Человек против компьютера: от гордыни к смирению

Было время, когда гроссмейстеры снисходительно улыбались при слове «шахматный компьютер». В 1968 году чемпион мира Тигран Петросян заявил, что ни одна программа не сможет обыграть его даже с форой. Он ошибался. Уже в 1980-х компьютеры начали выигрывать у мастеров в блиц, а в 1997-м Deep Blue поставил жирную точку в споре, разгромив Каспарова.

Но самое интересное началось потом. Люди не сдались — они попытались адаптироваться. Гарри Каспаров, проигравший машине, первым начал использовать компьютеры для подготовки, и это дало ему второе дыхание. Магнус Карлсен и другие топ-гроссмейстеры сегодня не представляют анализа без помощи движков. Человек больше не воюет с машиной — он учится у нее.

Registration name: TickCoupon
Your personal registration key: CCVT-UW7W-TL7D-339H-Q5Q9-MBDN-VKP3-7S8K-PYBN-KGXL-2ZESZXC